Но можно ли считать книгу Липпмана

Но можно ли считать книгу Липпмана началом историографии холодной войны? По нашему мнению, нет. Не в последнюю очередь вот почему: то, что У.Липпман определял тогда, в 1947 г., как холодную войну, он считал делом прош­лого, уже историей, тогда как она еще и не началась Другими словами, это был прогноз, причем неверный, а никак не труд историка.
2Die westliche Sicherheitsgemeinschaft 1948—1950. Boppard am Rhein, 1988. S.343—345.
3Nolte E. Deutschland und der Kalte Krieg. Miinchen, 1974. S.33. Здесь опять-таки подтверждается та истина, о которой говорилось выше: сами по себе реакционные позиции того или иного автора (а в случае с Э.Нольте можно даже сказать — близ­кие к правому экстремизму) не оправдывают нигилистического отношения к любому его высказыванию по любому поводу.

Уточнение это сводится к констатации того

Уточнение это сводится к констатации того, что, очевидно, не всякое выступление против официальной позиции автоматически можно включить в рамки научно-исторического анализа. Конкретный пример: основная доктрина конфронтации, доктрина сдерживания, впервые публично изложенная в известной статье Дж.Кеннана за подписью Х’*, почти немедленно нашла острого критика в лице У.Липпмана — корифея американской политической публицистики. Не будучи профессиональ­ным историком, последний широко и эрудированно использовал истори­ческий анализ; он же и ввел в широкое употребление термин холодная война: именно под таким названием вышел к концу 1947 г. сборник его антикеннановских статей, ставший бестселлером.

Есть и средняя линия между крайностями

Организаторы конференции, как отмечает автор предисловия к сборнику В.Моммзен, надеялись и на участие советских историков, но тщетно — штрих для характеристики совсем еще недавнего состояния научных связей Восток—Запад.
2.Зак. 1309
Своеобразным вызовом пуризму Й.Фошепота звучит тезис Уотта: Мифы-это тоже часть единого историографического процесса2.
Есть и средняя линия между крайностями слишком узкого и слишком широкого толкования понятия историография. Ее в свое время выразил Э.Нольте: водораздел между исторической пропагандой и исторической наукой проходит там, где начинается критика устоявшейся официаль­ной позиции. Этот критерий нам представляется наиболее приемле­мым, хотя и требующим некоторого уточнения.

Д.Уотт насчитывает шесть таких фаз

Всего Д.Уотт насчитывает шесть таких фаз и каждую из них (в том числе и те низшие, которые проникнуты апологетическими искажениями) считает естественным, закономерным и заслуживающим всяческого уважения компонентом развития науки.
1 Kalter Krieg und Deutsche Frage / Hg. J.Foschepoth. Gottingen, 1985. S.13. Этот сбор­ник основан на материалах научной конференции, проведенной в июне 1983 г. Не­мецким историческим институтом в Лондоне. В конференции и сборнике приняли участие такие звезды западногерманской историографии (ее либерального крыла), как В.Моммзен, Д.Гейер, В.Лот, М.Овереш, Й.Фошепот, Р.Штейнингер, а также вид­ные представители исторической науки США, Великобритании и Франции: Дж.Гим- бел, М.Белл, М.Макколи, В.Ротуэлл, Р.Пуадевен и др.

Д.Уотт

только-только начинается — в той мере и поскольку начался про­цесс рассекречивания архивных фондов, к ней относящихся; ранее имел место политологический подход, а еще ранее (до второй половины 60-х годов) вообще господствовала лишь чйстой воды публицистика.
Иной, в известной мере противоположной, точки зрения придержива­ется английский историк Д.Уотт. Открытие архивов, считает он, знаме­нует лишь начало очередной (четвертой по его нумерации) фазы исто­рического исследования, отнюдь не последней и далеко не оптимальной: историки в этой фазе, торопясь опередить конкурентов в освоении но­вых массивов документов, выдают работы-скороспелки, не особенно за­ботясь о глубине; это, как он ее характеризует, экспресс-историогра- фия, историография нескафе.

ГЕНЕЗИС: ОТ ОРТОДОКСИИ К РЕАЛИЗМУ

Как мы уже имели возможность убедиться один из самых спорных вопросов, относящихся к истории холодной войны, сводится к тому, когда она началась. Пожалуй, не менее спорен и вопрос о том, когда на­чалась ее историография.
Разумеется и в данном случае ответ зависит от определения крите­риев, применяемых к тому понятию, временные рамки которого предпо­лагается зафиксировать. Весьма узко эти рамки и весьма жестко соот­ветствующие критерии выглядят в историографическом введении к вы­шедшему в 1985 г. в ФРГ сборнику, в котором отражены взгляды широко­го спектра ведущих западных специалистов по холодной войне: ее историческое исследование, по мнению автора этого введения Й.Фошепота,

Ввиду сильного раз­вития интегративных процессов на Западе

Ввиду сильного раз­вития интегративных процессов на Западе имеет смысл, не игнорируя национальных особенностей, сосредоточиться на анализе современной запад­ной историографии холодной войны как определенной целостной системы.
Э1Новая и новейшая история. 1969. № 2. С. 193—195.
И наконец, автор стремился преодолеть наметившийся отрыв историо­графического анализа от исторического — ситуацию, при которой мысли и аргументы западного автора попросту сопоставляются (в виде идентифи­кации или противопоставления) с мыслями и аргументами советских ав­торов, рассматривающих аналогичные сюжеты, но при этом сам анали­тик не обнаруживает ни вкуса к самостоятельному изучению первоис­точников, ни желания выдвинуть собственную, ранее не встречавшуюся точку зрения. До недавнего времени советские историки, впрочем, и не располагали соответствующими возможностями. Ныне они появились. Их следует использовать. Насколько это удалось в данной монографии, судить читателю.

Автор стремился избавиться еще от одного флюса

Автор стремился избавиться еще от одного флюса, образовавшегося в анализе западной литературы по истории холодной войны, — амери­каноцентристского. В значительной мере этот анализ был традиционно сосредоточен на трудах историков США. Между тем приоритет в научной разра­ботке темы принадлежит европейской исторической мысли (впрочем, здесь мы уже несколько предвосхищаем содержание основной части книги).
Наш замысел не включает в себя разбор особенностей различных на­циональных историографий (кроме как при характеристике процесса зарождения научного изучения данной проблемы).

В то же время новые концепции и факты

В то же время новые концепции и факты впервые появляются, как правило, не в монографиях, а в статьях, из которых, опять-таки как правило, вырастают монографии, но, хотя это и происходит в среднем в более короткие сроки, чем у нас, все же ориентация только на книжную продукцию обусловила бы отставание в анализе западной историографии минимум на два-три года. Наконец, очень ценным подспорьем при таком анализе являются рецензии, помещаемые а западной печати, к сожале­нию очень мало используемые советскими исследователями истории ис­торической науки. Автор считает наиболее верным ориентацию на триа­ду (книга-статья-рецензия), на столкновение концепций, а не на ин­дивидуальные характеристики того или иного историка или того или иного труда. Такой подход имеет и свои негативные черты, но их приш­лось принять как неизбежное зло.

Концептуальные доминанты

Другое, чего хотелось бы избежать автору представляемой моногра­фии, — так это превращения ее в сборник рецензий, хотя бы и на самые солидные работы самых солидных западных историков. Даже если пред­положить, что удалось бы достаточно полно учесть все шедевры и всех лидеров (задача вряд ли выполнимая и по объективным, и по субъек­тивным причинам), при таком подходе за кадром осталось бы слишком многое и немаловажное. Концептуальные доминанты, отражающие су­щественные характеристики историографии, наиболее ярко порой про­ступают не в исследовательских монографиях специалистов, а либо в обобщающих трудах, либо даже в компилятивных, популяризаторских поделках.